Яндекс.Метрика
Благотворительная программа
Оцени свой риск
Словарь терминов
Библиотека материалов

Интервью. Онколог Михаил Ласков о том, что нас ждет в случае принятия закона о контрсанкциях в отношении импортных лекарств

Интервью. Онколог Михаил Ласков о том, что нас ждет в случае принятия закона о контрсанкциях в отношении импортных лекарств

К словам «санкции» и «импортозамещение» за последние годы мы уже так привыкли, что они перешли в область абстрактных величин, мало имеющих отношение к реальной человеческой жизни. Разве что сыр пармезан стал производиться наравне с российским — у кого-то этот факт вызывает иронию, у кого-то восхищение, у кого-то ничего не вызывает — ведь и без пармезана жить можно. Однако с 3 апреля слово «санкции» пробрело приставку «контр» и наполнилось зловещим смыслом — Госдума объявила, что готовит законопроект об импорте лекарств, а точнее — об ограничении этого самого импорта. Комитет Госдумы по охране здоровья поддержал концепцию проекта, Министерство Здравоохранения высказалось против, как и Федеральное медико-биологическое агентство, Лига защиты пациентов собирает подписи под петицией на Change.org, а в аптеках стремительно скупаются импортные препараты. Общественное возмущение возымело свое действие: на заседании Госдумы 11 мая было решено смягчить законопроект в отношении запрета импортных лекарств и убрать из него основные спорные пункты. 15-го мая депутаты возвращаются с каникул и рассмотрят законопроект во втором чтении.
Накануне этого события мы встретились с Михаилом Ласковым — онкологом, гематологом, руководителем Клиники амбулаторной онкологии и гематологии.

— Михаил, что вы скажете об этом законопроекте в том виде, в котором он
предлагался в первом чтении?

— Он так называемый «рамочный», то есть сам по себе он не предусматривает
конкретных санкций, но дает возможность правительству в любой момент их объявить и конкретизировать список. И в этом случае под каток попадают все страны и компании, кто делает эффективные, хорошие препараты. Страны Евросоюза, Америка.

— Но если санкции не вводятся прямо сейчас, то быть может, общественные
волнения преувеличены?

— Нет, это не так. Принятие законопроекта в любом случае сильно повышает риски присутствия на нашем рынке зарубежных фармацевтических компаний. Поясню. Для того чтобы заниматься ввозом и продажей медицинских препаратов в России, американским и западноевропейским компаниям необходимо содержать в нашей стране представительства, большой штат сотрудников. Это бизнес. Он не может существовать и развиваться под домокловым мечом, в ожидании удара — не сегодня, так завтра. Таким образом, Россия становится для этих стран и компаний бесперспективна как рынок, где возможно нормально вести дела. Вот почему даже в таком вегетарианском виде рамочный закон о лекарственных контрсанкциях может лишить наших пациентов очень важных препаратов.

— Если говорить о препаратах для онкологических больных, есть ли какая-то
отечественная замена этим лекарствам?

— Есть ряд препаратов, замены которым нет в принципе. Но даже в том случае, когда нам говорят, что аналогичный российский препарат есть, мы можем с таким же успехом поверить в то, что у нас есть замена айфону. Да, вроде и аппарат, и кнопки, и дисплей — все есть. Но можем ли мы сравнить отечественное изделие с продукцией Apple? Нет. Кроме того, любая замена любого препарата — это всегда ограничение выбора. Оригинальные онкологические лекарства стоят дорого, уже сегодня стремление к импортозамещению затронуло большое количество пациентов, которые не могут позволить себе их купить. Но если мы потеряем оригинальные препараты в принципе, то даже наличие необходимых средств у человека, ему уже не поможет. А человек априори имеет право на выбор — ну не хочет он лечиться препаратами какой-то российской компании, которая выиграла тендер на госзакупки, но еще три года назад этой компании не было, а появилась она только с введением нового законопроекта. Но получается, что идти больному просто некуда — он полностью лишен свободы выбора. И еще. Совершенно очевидно, что ограничения такого рода ведут к режиму наибольшего благоприятствования для распространения некачественных препаратов и — в условиях отсутствия альтернативы им — к росту цен.

— Ваши коллеги из разных медицинских областей называют законопроект о
контрсанкциях бесчеловечным и людоедским, им очевидна его политическая
ангажированность и то, что он ударит по самым беззащитным людям — больным и
инвалидам. Вы настроены столь же эмоционально?

— Знаете, все мои эмоции по поводу такого рода шагов нашего правительства у меня уже закончились — после принятия закона Димы Яковлева. Я считаю, что ничего более людоедского придумать нельзя. Но именно этот закон, вероятно, и открыл шлюзы — для бесчеловечных по самой своей сути инициатив. Бомбежка Воронежа, как она есть. Нам объявляют санкции, и в ответ мы себе объявляем санкции — еще круче, чем нам!

— В вашем онкологическом сообществе присутствуют опасения? Или все же есть
уверенность, что и с этим мы справимся?

 

— Есть уверенность, что с этим мы не справимся. Понятно только одно — будет так, как будет. Как мы можем справиться с отсутствием препарата на рынке? С тем, что другой хуже, чем оригинал? Никак. Люди будут лечиться тем, что есть.

— Михаил, некоторые депутаты Госдумы говорят о том, что продовольственные
контрсанкции подстегнули развитие отечественного продуктового рынка и
прогнозируют тот же эффект в фармацевтической промышленности. А каковы
ваши прогнозы?

— Вопрос хороший. Да, мы сделали сыр пармезан, но почему-то он другого качества. А наш собственный российский сыр почему-то вырос в цене. Есть очевидные вещи. Что-то в России мы делаем лучше, чем в остальном мире. Например, у нас неплохо получаются космические корабли. И Бельгия не пытается повторить наши успехи на этом поприще. И в хоккей мы играем лучше, чем итальянцы, которые не пытаются нас догнать. С лекарствами то же самое. Есть мировые компании, которые на этом специализируются и имеют долгий опыт и отлично выстроенные процессы и механизмы производства. Нельзя просто прийти на этот рынок и сделать лучше или хотя бы также. У нас фармацевтическая промышленность растет, но причины ее роста не внутреннее развитие, нацеленное на перспективу и результат, а просто перекладывание денег из одного кармана в другой. Что с пациентами происходит — никого не волнует.

— Как вы считаете, здравый смысл в этой ситуации может возобладать?

— У чиновников и врачей разные здравые смыслы. У первых здравый смысл заключен в выгодных для них самих политических решениях и организации бизнес-процессов с дружественными им компаниями. А наш здравый смысл — это качественное лечение больных. И, к моему большому сожалению, эти смыслы не часто не пересекаются.


Автор: Нина Суслович

Автор:  Евгения Тен, г.Москва
Читайте также